Помогать могут разные люди - косвенно, просто потому, что не желают зла, или потому, что им жаль тебя, так или иначе.
Разные люди могут какое-то время играть по твоим правилам - если им не нравится, что ты расстраиваешься, если ими манипулируют, если они вынуждены находиться рядом с тобой.
Вчерашний саб помог мне понять, что я не женщина, а девочка, охуевшая от того, что ей никто не помогает, несамостоятельная, старающаяся изо всех сил держаться на плаву и потому создающая себе взрослых. Что я держусь людей, которые внешне являются противоположностью моей матери, бесполезной и слабой - ярких, уверенных в себе, убежденных в своей особой миссии, ценных и разных - и при этом упускаю из виду то, чем они с ней похожи: они думают только о себе. Ни один из них - из тех, кого я создавала, в кого влюблялась, кого пускала в свой круг - не испытывал ко мне теплых чувств. Не ЛЮБИЛ меня. Не был на моей стороне. (Кроме моего нынешнего любимого, но это, скорее, случайность.)
Они исполняли свои функции - нехотя, со скрипом, со скандалами, потому, что я так говорила и всех задалбывала. Я была силой, которая удерживала их вместе и двигала вперед - с огромным трудом. Потому что они не любили ни меня, ни друг друга, им было интересно только прожить свою жизнь в моей шкуре, и, желательно, так, чтобы самому неприятными вещами не заниматься. Только один увидел, чем я являюсь на самом деле, в чем нуждаюсь - но и тот сразу объявил, что не хочет и не способен участвовать в этом. Все остальные, ратующие, вроде как, за меня, ратовали на самом деле за то, чтобы я уснула и больше не проснулась.
Раньше я не могла выбрать, в кого перевоплотиться - все казались мне одинаково привлекательными, по-своему хорошими, в отличие от меня. Сейчас я вижу, что все они - такие разные, такие сильные, с такими богатыми возможностями - одинаково говна не стоят. Мне казалось, что они заслуживают жизни больше, чем я, и я отдала бы за них свою жизнь. А они бы обо мне даже не вспомнили, подумали бы, что так и нужно.
Никто из них не сочувствовал мне. Не видел во мне человека. Никто из них не исполнил то, ради чего его призвали - не был мне верным другом, не помогал в трудную минуту, не брал на себя непосильную ношу, когда она давила мне плечи; напротив, едва ситуация устаканивалась, они начинали сраться за мое тело, за право реализоваться, побыть живыми.
Я часто задавалась вопросом, кто же из них настоящий, и без кого я не способна прожить. Ответ - ни один из них. Все они - только о себе.
Жаль, что я была так слепа все это время.